В 1973 году на флоте подходил к завершению зимний период обу­чения личного состава. По итогам объявлялись лучшие специали­сты корабля, части, соединения, отличные корабли и т. д. Появля­лись приказы с поощрениями непричастных и наказаниями невиновных. Кульминационным моментом всей этой флотской воз­ни были итоговые политические занятия. К ним готовились боль­ше, чем к учениям. Там, где только можно, развешивали плакаты и лозунги. Не дай Бог забыть о выпуске «Боевого листка»! Будут скло­нять на всех собраниях до скончания века.

Примерно за месяц работники политотдела рассылали на кораб­ли планы и методические разработки. Все - от замполита корабля до начальника политотдела военно-морской базы - считали своим долгом инструктировать всех руководителей и давать им наставле­ния, то есть принимать активное участие в учебном процессе.

Я руководил группой, куда входили матросы минно-артиллерий-ской боевой части, а моим заместителем был старшина коман­ды минеров -старшина 1-й статьи Владимир Скоморощенко.

Накануне итоговых политзанятий вечером я пригласил Скоморощенко для обсуждения сценария завтрашнего «спектакля». Он принес подготовленную статистическую таблицу. Чего толь­ко там не было указано: сколько в стране выплавили чугуна, сколько добыли нефти, какой собрали урожай и количество тонн надоенного молока...

-Товарищ лейтенант, завтра для ответа на поставленные вопро­сы вызывайте только тех, кто поднимет правую руку, - покидая ка­юту, то ли попросил, то ли посоветовал старшина команды.

Правую, так правую. Я сначала не придал этой просьбе никако­го значения, но потом подумал, а вдруг такие указания поступили из политотдела?

За полчаса до начала политзанятий прибыл проверяющий. Он с важным видом осмотрел место проведения занятий, сделал какие-то несущественные замечания, проверил планы, учет посещаемос­ти и успеваемости. Кажется, пока все шло нормально.

Первым в кубрик спустился я. Скоморощенко доложил о сто­процентном присутствии личного состава и о готовности к прове­дению занятий.